Экспозиция ХХI

Дата публикации

Всё чаще в Нижнем Новгороде вспыхивают новые очаги современного искусства, появляется больше возможностей непосредственно познакомиться с искусством, созданным в новом тысячелетии, в частности, с академической музыкой. Один из таких очагов зажгла Нижегородская государственная консерватория (академия) им. М.И. Глинки, с 28 по 31 мая в ее стенах прошел Всероссийский фестиваль современной музыки «Экспозиция ХХI».

В Нижнем Новгороде уже давно сложилась довольно демократичная традиция по отношению к современным процессам в музыке. Достаточно вспомнить, что именно в этом городе (тогда – Горьком) в 1962 году родился первый в СССР фестиваль современной музыки, который со временем перешёл в фестиваль искусств им. А.Д. Сахарова. Позже именно в Горьком в 1974 году под управлением Г.Н. Рождественского состоялась нашумевшая премьера Первой симфонии А. Шнитке, которую тогда не разрешили исполнить ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге. Впоследствии заданный ритм современного музыкального искусства подхватил международный фестиваль «Картинки с выставки», сейчас настала очередь «Экспозиции XXI».

Об особенностях «Экспозиции», целях и задачах мы поговорили с создателем фестиваля и его художественным руководителем Сергеем Сергеевичем Поповым - преподавателем кафедры композиции и инструментовки и аспирантом Нижегородской консерватории им. М.И. Глинки:

Л.С.: Почему фестиваль назван «Экспозиция XXI»?

С.П.: Кроме того, что сам формат мероприятия уже предполагает экспонирование, то есть показ, особенность его заключается в том, что оно адресовано в первую очередь молодежи, творческий и жизненный пути которой находятся как бы на стадии экспозиции. Цели, которые фестиваль преследует, направлены на поддержку активных, творческих молодых людей, на воспитание композитора, исполнителя и слушателя нового поколения. Именно молодым предстоит формировать музыкальную атмосферу ХХI века. Века, который также находится сейчас на стадии своей экспозиции. Интересно, что цифра 21, фигурирующая в названии, оказалась концептуальной ещё и потому, что к исполнению на концертах фестиваля экспертами было рекомендовано двадцать одно сочинение. Все написаны в XXI веке.

Участники фестиваля – молодые композиторы России и молодые исполнители Нижегородской консерватории. Да, для нас, организаторов-нижегородцев, было важно, чтобы сочинения композиторов, присланные со всей страны, представляли на сцене именно нижегородские музыканты, хотя были предложения от исполнителей, к примеру, из Москвы, Твери… Учебные цели и задачи фестиваля никто не отменял, мы должны растить свою молодежь. Это принципиальный момент. Современная техника музыкального письма настолько далеко ушла вперёд, что исполнители за ней просто не поспевают, или же вовсе не имеют возможности стремиться к ее освоению в силу недостаточно широкого кругозора. Исполнители просто не научены играть такую музыку, практика ее исполнения недостаточно активна ни в консерваториях, ни тем более в музыкальных училищах.

Л.С.: С чем это связано?

С.П.: Одна из главных и наболевших проблем в подготовке молодых специалистов-исполнителей в России – закостенелый педагогический академизм. Многие преподаватели в России воспитывают своих учеников, из года в год предлагая им похожие программы. Откровенно говоря, у некоторых из них отсутствует потребность самосовершенствоваться, изменять отшлифованным годами стереотипам, ощущать ветер времени, в частности, сколько-нибудь основательно осваивать музыкальное пространство и наследие второй половины XX-XXI веков, искать красоту в нем. Воспитание на классической музыке – важнейшая часть развития музыканта, конечно – но, по меркам нового тысячелетия, этого мало. Музыка XX века, как и все предыдущие исторические периоды, открыла множество гениальных имен и выразительных открытий, потрясающих по красоте произведений искусства. Многие тенденции и открытия XX века получают развитие в наши дни. И конечно, прежде чем исполнять музыку, которая создается сейчас, исполнителям следует переиграть Булеза, Лигети, Берио…

Л.С.: Сейчас ощутим сильный всплеск активности молодежи в Нижегородской консерватории. Фестиваль действительно послужил серьезным дополнительным стимулом для начинающих музыкантов к дальнейшим творческим поискам и самосовершенствованию. Четыре дня, насыщенные творческим горением и полётом мысли, прошли на одном дыхании.

С.П.: Да, я очень рад, что у фестиваля получилось поспособствовать плодотворным творческим контактам, живому обмену опытом и идеями. И это заметно: многие ребята до сих пор пребывают в некоем кураже. Для нестоличного города и консерватории особенно ценно и необходимо было создать атмосферу музыкального кипения, бурления. Поэтому мы и планировали фестиваль с таким расчетом. На событии лично присутствовали почти все композиторы, музыка которых звучала. Приехало много гостей из разных городов. Для исполнителей непосредственное общение и контакт с композиторами стали бесценным профессиональным опытом, а совместные репетиции способствовали более точной интерпретации, более глубокому погружению в «дебри» современного искусства, их техническому освоению.

Три творческие встречи с иногородними гостями, экскурсия по памятным уголкам города, два концерта, круглый стол – официальная программа фестиваля, которая задавала тон всему действу. Однако сама атмосфера не рядового мероприятия создавалась в непосредственном общении композиторов, слушателей, исполнителей, организаторов – всех тех, кто эти дни буквально дышал в одном ритме. Даже те, кто ранее совершенно не был знаком с современными веяниями в музыке, или противились им, но пришли на первую творческую встречу просто «скоротать время» (и такое бывает), остались и прошли эту фестивальную дистанцию до самого финиша. И это очень важно! Казалось бы, избитая проблема невостребованности современной музыки даже среди музыкантов, незаполненности концертных залов на «Экспозиции» себя исчерпала полностью, что подтвердилось также и аншлагами на творческих встречах и концертах фестиваля. Сейчас эта проблема кажется натянутой, высосанной из пальца; практика показала, что грамотный и творческий подход к организации – залог достижения поставленных целей.

Фестиваль открылся тремя творческими встречами с молодыми и перспективными композиторами России: Александром Хубеевым (Москва), Эльмиром Низамовым (Казань), и Ярославом Судзиловским (Москва). Композиторы имели возможность познакомить публику со своими произведениями, рассказать о творческих интересах и планах, а слушатели – задать все интересующие вопросы и получить ответы от первых лиц. Такой интерактив позволил раскрепостить публику, сократить дистанцию и наладить контакт, вовлекая каждого в живое, непосредственное общение, которого сегодня так часто не хватает известной триаде «композитор-исполнитель-слушатель».

Первую творческую встречу провел Александр Хубеев – член экспертного совета Молодежного союза композиторов РФ (МолОт), композитор в резиденции ансамбля «Галерея Актуальной Музыки» в 2011 году, лауреат и дипломант Всероссийских и международных конкурсов. На творческой встрече композитор познакомил слушателей с произведениями «Звучание тёмного времени», «Noir», «Факториал 2012», с музыкой к польскому анимационному мультфильму, приоткрыл завесу в свою «творческую лабораторию»: «работая над произведением, я ищу новый звуковой материал, средствами которого создаю музыкальный образ. Нередко беру за основу конкретный исполнительский приём, выписываю все его потенциальные возможности и только после этого выстраиваю всю драматургию, продумываю последовательность и логику построения. И каждый раз эта система новая. Часто я отталкиваюсь от возможностей самого инструмента, найденного приёма, ищу новые устои и неустои, которые выстраиваются в чёткие функциональные взаимоотношения. При этом под «неустоем» я понимаю вовсе не доминанту и не уменьшённый вводный, а что угодно. Эту функцию может выполнять любая звуковая материя – тембр, конкретный приём или даже целый музыкальный блок. К примеру, на протяжении какого-нибудь музыкального раздела слушатель начинает уставать, чувствовать потребность в разрешении, эмоциональной разрядке, и этот фрагмент словно провисает по отношению к устою. Считывание такого содержания происходит не на рациональном, а на интуитивном уровне, неосознанно. Я считаю, что по такому принципу можно построить любое произведение».

Первое сочинение, которое представил Александр на творческой встрече - «Звучание тёмного времени» для гобоя, кларнета, фагота, струнного квартета и фортепиано, - отсылает к фильму Ларса фон Триера «Танцующая в темноте», под впечатлением которого и родилась идея воплощения в музыке абстрактной темы танца. Для создания этого собирательного, метафизического образа композитор использовал необычные исполнительские приёмы, например, духовики играют без мундштуков, а струнники - держа инструменты на коленях. «Получился некий особый звуковой мир, где нет привычных звуков», - говорит композитор.

Следующее произведение - «Noir» для сопрано, кларнета, ударных и фортепиано - связано с одноимённым направлением в литературе и кинематографе 1920-1960-х годов. Сюжетную линию «чёрных фильмов» отличает сложная, запутанная хронология действия, ощущение «потерянности во времени», дезориентации, преобладает ночной или сумрачный колорит, показательна символика дождя, влажные поблескивающие улицы. Как отмечал французский историк, теоретик и критик кино Жорж Садуль, фабула фильма-нуар – «липкая, как кошмар или речь пьяницы». Такая сюжетная неопределённость порождает у зрителя смутную тревогу. «Этот жанр актуален до сих пор, примером тому может послужить фильмы Дэвида Линча, Романа Полански. За основу пьесы я взял тексты Бориса Виана, а именно три предложения из трёх разных его произведений, что и определило трёхчастную форму всего сочинения. Для меня было важно чисто фоническое звучание текстов, сокрытая в них атмосфера». Воссоздавая таинственную и мрачную атмосферу Noir, Александр Хубеев вновь прибег к поискам новой выразительности инструментов. Неустойчивое, вязкое, глиссандирующее звучание всей звуковой материи достигается, например, путём особого приёма - игры ударника на линейке или пианиста, который водит стаканом по струнам инструмента.

Оркестровая пьеса «Факториал 2012» – ещё один пример нетривиального подхода к построению драматургии произведения. Уже в самом названии есть отсылка к нашумевшему и многими ожидаемому концу света. «Меня заинтересовал сам факт ажиотажа вокруг этой даты, а вовсе не романтические или мистические идеи апокалипсиса. Факториал – это перемножение всех чисел от 1 до 2012, который собственно и послужил основой для организации музыкальной ткани, помог структурировать звуковысотные и ритмические параметры».

Вторую творческую встречу провел Эльмир Низамов – председатель Татарстанского представительства, член экспертного совета МолОта, лауреат Всероссийских и международных конкурсов. Очевидная разнополярность представленных сочинений всё же не даёт сомневаться в единстве стиля молодого автора. Большое значение Эльмир Низамов уделяет природе самого инструмента, его возможностям, словно нащупывает и раскрывает их внутренние потенции, способные более чутко воплотить авторский посыл. Таковы «Солнце, Луна, Истина» для ансамбля, «В полной темноте или музыка на ощупь» для скрипки и фортепиано, «Миражи» для ансамбля, «Небесное движение» для симфонического оркестра. Одним из характерных качеств всех произведений является внутреннее напряжение, энергия, заставляющая музыку дышать и двигаться вперёд. Немалую роль в этом играет довольно специфическая ритмопластика, которая, однако, не имеет самодовлеющего значения, а становится неким внутренним цензором – то отпуская музыкальную мысль в свободное, медитативное состояние, то мобилизуя, концентрируя внимание на ключевых, поворотных моментах. Всё это наиболее полно представлено в «DIXI» для четырех саксофонов, рояля и ударных и в отрывке из рок-оперы «Алтын казан».

В последнем сочинении (как и во многих других) автор обращается к национальной тематике (в основу оперы положен эпический сюжет, повествующий о кочевых татарских племенах и становлении города Казани), тонко претворяя её терпкий, самобытный колорит. Европейская традиция тесно переплетена с азиатской (ориентальной) культурой (в этом творческая установка Низамова близка Тору Такемицу). Национальное слышание автора подобно акценту в речи, тембру голоса или почерку человека. Ещё одно качество, объединяющее все представленные на творческой встрече произведения композитора, – почти физическая изобразительность. Его музыка настолько образна, зримо процессуальна, что порой кажется, будто невидимая кисть художника пишет театральное полотно. «Для меня главный ориентир в творчестве - это мой собственный музыкальный вкус, чутьё и мой опыт. Безусловно, мне очень хочется, чтобы моя музыка была услышана, понята слушателями, была им интересна. Но в тоже время угодить всем невозможно, да и не нужно этого делать. Мне кажется, нельзя выносить на суд публики то, что тебе самому не до конца нравится, не устраивает. На мой взгляд, автор должен сам получать огромное удовольствие от того что он сделал, причём не с позиции композитора, а с позиции слушателя. Это конечно очень сложно, но мне кажется – крайне необходимо».

Завершил триаду творческих встреч Ярослав Судзиловский - председатель МолОта, лауреат международных конкурсов. Творческая встреча с «Верховным Жрецом», каковым себя позиционирует композитор, стала для собравшейся публики самым настоящим откровением. Ярослав – человек незаурядный, поражает своей мощной энергетикой и нетривиальностью мышления. С первой же минуты он завладел вниманием всех присутствующих. Творческая деятельность и круг интересов Ярослава просто поражают своей разноплановостью и активностью: композитор, педагог, виолончелист, эссеист. Музыкант представил публике, в отличие от своих коллег, хоровые сочинения: «Святки» для женского хора (2007), «Паровозики» для ансамбля солистов (2008), «Шварцвальд» для контратенора, четырех голосов, ударных, варгана и бубенцов (2009), «Тауси-Пантуси», музыка к польскому мультфильму "Черный капюшончик" (2011), в каждом из которых он познакомил гостей с новыми подходами и методами работы с хором и с голосом. Композитор признался, что в определённый момент ему стали тесны рамки инструментальной музыки, и он открыл для себя богатейший потенциал человеческого голоса. «Нас окружает такое потрясающее количество разнообразных звуков, которые мы можем передать с помощью нашего естественного, данного самой природой инструмента. Любой другой музыкальный инструмент скован достаточно ограниченными возможностями. Голос – свободен. Этим-то он меня и завоевал».

«Святки» - первое произведение, в котором автор начал разрабатывать подход к работе с хором. За основу взяты русские святочные обрядовые гадания, аутентичный текст, мелодии и напевы, которые были собраны им в фольклорной экспедиции. Это произведение отмечено также новым подходом к тексту. «В моём понимании текст – враг музыки, поскольку он имеет свой очень жёсткий метроритм, в плену которого легко оказаться любому композитору. Текст нужно преломлять, подчинять музыке. Работать со словом нужно так же, как и со звуком». Перед слушателями предстало произведение нового качества, где текст становился звуком, а звук – текстом. Вся эта тесно переплетенная материя дышала, пульсировала, замирала, обрушивалась мощными каскадами, балансировала на грани реальности и фантастики, создавая атмосферу первобытно-языческого таинства.

В произведении «Паровозики», написанном позже, композитор пошел дальше, он познакомил слушателей с собственно разработанной системой психологической нетемперированной нотозаписи. «Эта система родилась автоматически. Работая над «Паровозиками», я понял, что необходимые мне звуки просто невозможно записать в темперированном строе. Я создал целый ряд новых вокальных ключей – специально для конкретных звуков и эффектов, которые очень чётко могут изображаться графически, ввел в нотацию… смайлы! Нарисуйте одну “рожицу”, “злые” или “добрые” нотки – и исполнитель моментально поймет, с каким настроением ему нужно произносить те или иные звуки. Нотозапись безотказно работает на исполнителя. Можно, конечно, писать километры расшифровок, но это очень долго». Стоит отметить, что данная система удостоилась высокой оценки Софии Губайдулиной, которая посоветовала автору подготовить её к публикации.

Несмотря на то, что фестиваль «Экспозиция ХХI» проводился впервые и ещё не успел себя зарекомендовать, проявленный к нему интерес оказался достаточно значительным. Заявки на участие в фестивале подали 60 композиторов из России и зарубежья (Екатеринбург, Казань, Калининград, Киров, Курган, Кызыл, Магнитогорск, Москва, Нижний Новгород, Ростов на Дону, Санкт-Петербург, Саратов, Тверь, Уфа, Юрга, Ярославль, Нюрнберг). Всего было прислано около 110 произведений. Экспертами фестиваля Борисом Семеновичем Гецелевым (профессором, заведующим кафедрой композиции и инструментовки Нижегородской консерватории, заслуженным деятелем искусств РФ) и Денисом Олеговичем Присяжнюком (доцентом кафедры композиции и инструментовки Нижегородской консерватории, кандидатом искусствоведения) было рекомендовано к исполнению на концертах 21 сочинение. Стилистический разброс прозвучавших композиций был достаточно велик, что неудивительно при сложившейся сейчас ситуации в России. Фестиваль занял принципиальную позицию при составлении концертной программы без какой-либо дискриминации – географической, эстетической или политической. Главным ориентиром при отборе сочинений стала его выразительность. К сожалению, некоторым интересным сочинениям пришлось отказать, в силу технической невозможности их исполнения. Да, в Нижнем Новгороде только сейчас начинает активно развиваться современное исполнительское искусство. В частности, недавно студент Нижегородской консерватории Марк Булошников организовал пока единственный в городе коллектив, целенаправленно занимающийся исполнением и пропагандой современной академической музыки – NoName ensemble.

Итак, два концерта – итог фестиваля: «Экспозиция №1» и «Экспозиция №2». Если заглянуть в программу концертов, то можно заметить довольно широкий круг интересов современных авторов.

Два этюда для фортепиано Ксении Ковыльских (Нижний Новгород), Три картины Марка Шагала для контрабаса и фортепиано Ильи Карпикова (Киров), КА(f)КА для скрипки и гитары Сергея Хисматова (Санкт-Петербург), «Иродиада», соната-каприс для малой домры соло Григория Зайцева (Москва), «Павочка ходить…» для голоса, бубна и скрипки Елены Герке (Казань), «Острова» для флейты, скрипки, альта и виолончели Марка Булошникова (Нижний Новгород), «Под деревом в цвету» для женского хора на стихи Мориса Фомбера Веры Зайцевой (Москва), Два хокку для женского хора на стихи Мацуо Басе Диляры Хузиной (Казань), Atmung для трех голосов и электроники Надежды Широковой (Москва), Соната в джазовом стиле для фортепиано Мурата Кабардокова (Санкт-Петербург), Kyrie eleison для баяна и струнного квартета Николая Попова (Москва)

Струнный квартет Александра Хубеева (Москва), Domramusic для малой и альтовой домр Елены Анисимовой (Казань), «Мухины слёзы» для альтового саксофона и фортепиано Ольги Крашенко (Калининград), Диптих для фортепиано Сергея Попова (Нижний Новгород), «Голый король», баллада для препарированной виолончели и поющего виолончелиста Ярослава Судзиловского (Москва), Две картины Николая Рериха для малой домры, двух скрипок и виолончели Анастасии Шестериковой (Нижний Новгород), Квинтет для флейты, кларнета, скрипки, виолончели и фортепиано Бориса Рысина (Москва), Fe2O3бхH2O (формула ржавчины) для флейты, скрипки и виолончели Ольги Шайдуллиной (Москва), «Серенада шарманщика» для флейты, кларнета, скрипки и виолончели Эльмира Низамова (Казань), «Выставка жестокости» для скрипки, виолончели и фортепиано Антона Светличного (Ростов-на-Дону).

Каков же портрет современных молодых композиторов, исходя из представленного и услышанного на «Экспозиции»? Какие темы и сюжеты волнуют и вдохновляют сегодняшнюю молодежь на творчество? Какими методами композитор пытается достигнуть выразительности? Каковы тенденции зарождающейся русской музыки нового века?

Можно отметить преобладание импровизационных форм, что говорит о стремлении композиторов к свободному типу высказывания, не стеснённому рамками канонических жанров и форм. Что ж, это тенденция мирового масштаба. Показательно в этом отношении мнение Ярослава Судзиловского: «При всем уважении, скажем, к сонатной форме, она сейчас просто не нужна. И фуга не нужна. И рондо с двойной экспозицией тоже не нужно. Конечно, композитор должен уметь сочинить пьесу такой формы. Но это все, мне кажется, должно быть отнесено к курсу истории музыки. Для композиторов данный курс должен быть более практичный. Проходя Россини, Баха, Вагнера, студенты должны получать и практические задания на какую-то форму». Так, в поиске новых форм существования классического искусства современная культура нередко приходит к смешению жанров, сочетанию всякого рода визуальных инсталляций, театрального и музыкального начал. Подобные примеры встречались и в «Экспозиции»: «Три картины Марка Шагала для контрабаса и фортепиано» («Коровы над Витебском», «Художник и его модель», «Часы с синим крылом») Ильи Карпикова и «Две картины Николая Рериха для малой домры, двух скрипок и виолончели» («Шёпоты пустынь», «Мощь пещер») Анастасии Шестериковой.

«Голый король» Ярослава Судзиловского дал публике и «хлеба» и «зрелищ». Соло автора на препарированной виолончели – настоящий театр одного актера, выплеск энергии композиторского «я». Необычные звуки, фразы, шёпоты, вскрики, стоны – всё это волновало и будоражило воображение слушателей. Произведение буквально пропитано неким мощным наэлектризованным, энергетическим потоком, который изливается с ошеломительной силой. «Голый король» вызвал несколько противоречивые, внутренне конфликтные чувства. Он сродни Штраусовской «Саломее» - наглой, вульгарной, безобразной в своих поступках, похоти и безнравственности. Однако музыка, характеризующая героиню, столь прекрасна, что слушатель невольно проникается к ней симпатией и даже неким языческим восхищением. Что удивительно - этот герой Судзиловского, подобно Саломее, также оказывается привлекательным, он посредством музыки словно гипнотизирует, проникает в глубины подсознания, освобождая природные инстинкты. В этом видится некая поэтизация порока, поэтизация обратной стороны человеческого существа, которую не принято выставлять на обозрение. Этот контраст усиливается авторской интерпретацией. По всему видно, что Судзиловский очень трепетно и нежно относится к созданному герою, подобно тому, как Чайковский сочувствовал Герману из «Пиковой дамы», несмотря на его психологическую зависимость и болезнь воспалённого сознания. Возможно, «Голый король» даже является знаковой фигурой для автора, композитор нередко затрагивает подобную тематику в своём творчестве.

Вместе с тем, фестиваль показал, что традиционные музыкальные жанры и формы не утратили своей актуальности и, по-прежнему, привлекают композиторов. Можно вспомнить Квинтет для флейты, кларнета, скрипки, виолончели и фортепиано (2009) Бориса Рысина (Москва), сонату в джазовом стиле для фортепиано (2010) Мурата Кабардокова (Санкт-Петербург), сонату-каприс «Иродиада» Григория Зайцева. Взяв за основу какую-либо классическую форму или жанр, композиторы наделяют их новым смыслом и содержанием, а отсюда и другой подход к работе с моделями.

Среди представленных на фестивале сочинений довольно часто использовался нетривиальный инструментарий. К примеру, Atmung для трёх голосов и электроники Надежды Широковой или «Павочка ходить…» для голоса, бубна и скрипки Елены Герке, или КА(f)КА для скрипки и гитары Сергея Хисматова. Стремление к уникальности формы, инструментария, звукового наполнения, концепции лишний раз подтверждает мировую тенденцию последних ста лет, которую подметил еще Феруччо Бузони: «Избегай ремесленничества. Делай так, чтобы каждое сочинение открывало свой закон».

Хочется выделить еще некоторые из исполненных произведений. Несмотря на кажущуюся очевидность и понятность названия – Два этюда для фортепиано («Точка и пятно», «Интервалы») Ксении Ковыльских, – собственно под «этюдами» подразумевается нечто иное, нежели обычно. Каждый из них предназначается для развития конкретного вида техники, но не столько пианистической, сколько композиторской. В основе каждого этюда лежит определённая конструктивная идея, что отражено в названиях. Расшифровать заголовок первого этюда – «Точка и пятно» - можно двояко. Первая версия: превращение звуковой точки (один звук) в пятно (кластер) посредством постепенного прибавления соседних звуков. Чтобы взглянуть на название под другим углом зрения, нужно обратить внимание на основной сегмент в строении этюда. Он представляет собой долго длящийся звук, даже без указания определённой длительности – до полного исчезновения звучания. Наиболее подходящий зримый образ для описания такого долго длящегося звука – точка, постепенно расплывающаяся в пятно. Название второго этюда – «Интервалы». В основе всех фигураций и пассажей лежат различные интервалы и их соотношения, последовательность которых имеет определённую логику – постепенное расширение «вовне», наподобие расходящихся кругов. Октава появляется только в конце, обретенная путём постепенного завоевания пространства.

Одно из наиболее выразительных произведений, прозвучавших на фестивале, – Струнный квартет Александра Хубеева. Начало квартета окрашено в затаённые сумрачные тона, отдельные отрывистые звуки, словно крадучись, постепенно собираются в единое более плотное полотно, стремясь к вершине как некому центру. Накаливается плотность и мощность звучания, что приводит к динамизации изначального качества звучания, оформлению его целыми блоками, резко обрываемыми тишиной пауз. Всё это создаёт эффект напряжённого метания отдельных звуковых единиц: хаотичные порывы и тишина, короткие перебежки и затаённость, во время которой слышна лишь внутренняя пульсация загнанного существа. Звук, словно пришедший «из ниоткуда», пройдя стадии различных состояний, в финале возвращается в своё исходное состояние тишины, являющейся неисчерпаемым истоком всего звучащего.

Итак, мы видим два разных типа композиторской работы со звуком, собственно музыкальной материей. Стремление проникнуть во внутреннюю сущность звука, раскрыть его возможности и потенции – всё это в той или иной степени присуще многим произведениям, представленным на фестивале, и является общей тенденцией высказывания современных авторов.

«Серенада шарманщика» для флейты, кларнета, скрипки и виолончели Эльмира Низамова – также одно из наиболее выразительных сочинений, экспонированных на фестивале. Для воплощения образа бродяги, монотонно и равномерно крутящего ручку своей старой, ржавой и скрипучей шарманки, композитором найден специфический прием – играть смычком на виолончели (затем – скрипке) кругообразными движениями вокруг подставки, иногда используя пережатие струн. В этом сочинении Низамов практически отказывается от интонационности, лишь звуки ля-до-си-ре-до высвечиваются тонкой аллюзией, отсылая воображение к «Шарманщику» - последней песне цикла «Зимний путь» Шуберта.

Хочется отметить «Острова» для флейты, скрипки, альта и виолончели Марка Булошникова. Мы словно путешествуем на плоту по бесконечным просторам времени, всматриваясь в приближающиеся и отдаляющиеся острова. В своем сочинении Булошников также практически отказывается от интонационности, лишь в кульминации отдаленно и робко слышится красивая тональная музыка, словно ностальгия по безвозвратно ушедшим эпохам.

Kyrie eleison для баяна и струнного квартета Николая Попова и «Выставка жестокости» для скрипки, виолончели и фортепиано Антона Светличного – нельзя еще раз не упомянуть эти два выразительных, виртуозных, мощных сочинения, которые стали прекрасными хэдлайнерами «Экспозиции №1» и «Экспозиции №2».

Среди исполнителей подлинный фурор произвело выступление струнного квартета Cantando (Анастасия Богданова, Ольга Мочалова, Карина Кузьмина, Юлия Мигунова). Коллектив, хорошо известный в Нижнем Новгороде, стал открытием фестиваля на молодежном российском уровне. Традиционно блестяще себя показали исполнители на русских народных инструментах: Кристина Фиш (малая домра), Дарья Смирнова (альтовая домра), Венедикт Пеунов (баян), еще раз доказав, что эта нижегородская школа – одна из лучших в России. Достойно выступил молодой коллектив NoName ensemble (Мария Стецюра – флейта, Антон Шаров – кларнет, Лейсан Валеева – скрипка, Анастасия Жукова – альт, Анастасия Буторина – виолончель, Марк Булошников – фортепиано, дирижирование), с первых выступлений зарекомендовывая себя как очень перспективный ансамбль. Практически все произведения на фестивале были исполнены на высоком уровне, молодые музыканты сполна выложились на сцене. Такое явление, к сожалению, не так часто встречается, особенно когда дело касается новых, никому не известных опусов.

В заключение фестиваля организаторами «Экспозиции», был организован круглый стол, где удалось побеседовать с композиторами об итогах фестиваля, а также о судьбе современной музыки.

- Расскажите о своих впечатлениях от «Экспозиции ХХI»…

Эльмир Низамов: Фестиваль произвёл на меня огромное впечатление. Меня потрясла заинтересованность огромного количества студентов консерватории, которые приходили на творческие встречи и концерты фестиваля. Молодые музыканты искренне интересовались работами своих сверстников – молодых композиторов. Огромное впечатление произвела исполнительская школа Нижегородской консерватории. Музыканты были как на подбор. Особенно запомнились Кристина Фиш, такие коллективы как NoName ensemble и струнный квартет Cantando. После фестиваля возникло много творческих контактов, огромное количество друзей и единомышленников.

Николай Попов: Фестиваль просто удивительный. Нужно ставить памятник тем людям, которые смогли все это организовать! Такие мероприятия должны быть не только в Нижнем Новгороде, но и в других городах. Взята очень высокая планка, которую теперь будет сложно перепрыгнуть.

- Сегодня в современном музыкальном пространстве наблюдаются довольно сложные и порой противоречивые процессы. Как Вы можете их охарактеризовать?

Эльмир Низамов: Мы живём в эпоху постмодернизма, и мне кажется, погоня за чистым новаторством привела музыкальное искусство в тупик. Я думаю, что сейчас наступило то счастливое время, когда перед композитором открываются практически все возможности для реализации своих творческих замыслов. Перед нами распахнута вся история музыки. Мы можем выбрать любые музыкальные средства, начиная от средств традиционных музыкальных практик, заканчивая наисовременнейшими компьютерными технологиями. Мне кажется, внутреннее содержание музыкального произведения несоизмеримо важнее его технического воплощения, и поиск новых смыслов для меня является одной из самых приоритетных задач.

Николай Попов: За последние 5 лет наблюдается большой и прогрессивный слом в сознании наших композиторов. Все больше и больше появляется интересных, смелых и мыслящих молодых людей. Радует то, что мы, наконец-то сдвинулись с мертвой точки! Я думаю, что этот процесс будет только набирать обороты. Может быть, вскоре мы вновь займем значительное место в современной культуре. Постепенно меняется мышление не только в Москве, но и в регионах. Этому способствует такая организация, как «МолОт», которая объединяет всех молодых композиторов.

- В чём заключается уникальность этой организации?

Ярослав Судзиловский: В том, что здесь любой талантливый молодой композитор может получить поддержку и понимание. В нашем объединении изначально сняты стилистические требования. В основе — только профессия «композитор», ее интересы, требования, нужды. В стране подрастает поколение деятельных и смелых людей, которые могут реально изменить ситуацию, надо только дать ему возможность действовать. Именно этим МолОт и занимается.

- С какими проблемами сегодня сталкивается современная музыка в России?

Александр Хубеев: Главная проблема заключается в том, что всё развитие современной музыки пущено на самотёк. Конечно, мы сами не стоим на месте – пишем новую музыку, организовываем всевозможные фестивали и мероприятия, объединяемся в творческие организации… Это нас и спасает. Работа ведётся, но не в тех масштабах, которые могут в корне переломить ситуацию. Без поддержки извне – со стороны государства – приходится очень нелегко. Академическое искусство и самоокупаемость – вещи противоположные. Музыка всегда нуждалась в поддержке государства, специальных фондов и меценатов. Сегодня в России многие оркестры существуют за счёт государственных грантов. Почему бы не выделить грант по поддержке коллективов, исполняющих современную музыку, ведь часто им приходится играть вовсе бесплатно? О какой популяризации в таких условиях можно говорить? Общество будет игнорировать современную музыку до тех пор, пока она не станет звучать регулярно, а не от случая к случаю. Если в музыкальных образовательных учреждениях, начиная со школы, учеников будут знакомить не только с музыкой эпохи барокко, классицизма и романтизма, но и с авангардной музыкой, то и отношение к тем явлениям, которые происходят сегодня, – будет совершенно иным. Современная музыка будет восприниматься не как что-то «из ряда вон выходящее», а как нормальный, естественный процесс развития и эволюции музыкального искусства в целом.

- Как вы считаете – современная музыка может стать явлением массовым?

Ксения Ковыльских: Если честно, я себе плохо представляю массовую академическую музыку. Это что-то из области фантастики. Здесь важна золотая середина: стараться писать так, чтобы и человеку нормального интеллектуального уровня было интересно, и чтобы люди разбирающиеся не плевались от безвкусицы. Лично я не даю себе установку на написание какой-то конкретной музыки в этом плане. Мол, сейчас я напишу что-нибудь массовое, а вот потом что-нибудь поэлитарнее заверну. Пишет композитор так, как он слышит, а уж масса этим проникнется или элита – дело другое.

Эльмир Низамов: Академическая музыка по определению элитарна и требует подготовленности и большой интеллектуальной работы от слушателя. Она никогда не будет и не должна быть массовой – хотя в XX веке было много интересных и очень успешных примеров удачного синтеза жанров академической музыки с жанрами и стилями музыки популярной. Мне и самому как композитору всегда были очень интересны эти явления, и я не один раз обращался к подобного рода музыкальным синтезам. Но если говорить в целом, то, на мой взгляд, решение этой проблемы лежит в нескольких плоскостях, в первую очередь – это просвещение и подготовка слушателя, а во вторую – пропаганда и поддержка современной музыки и современного искусства в целом. Мне очень хочется занять нишу композитора, чья музыка будет понятна и близка разным людям, вне зависимости от их музыкального образования и музыкальных предпочтений.

- В чём заключается предназначение академической музыки сегодня?

Николай Попов: Об этом довольно сложно говорить… Конечно, можно сказать о выражении чувств и эмоций, о какой-то воспитательной функции музыки. Я думаю, это вселенский вопрос. «Если звезды зажигают – значит это кому-нибудь нужно»!

«Экспозиция XXI» до сих пор является одним из наиболее обсуждаемых событий в стенах Нижегородской консерватории и не только. А между тем организаторское сообщество композиторов, исполнителей и музыковедов обсуждает перспективы, планы, высказывает идеи, ищет новые концертные площадки и музыкальные ресурсы для продолжения и процветания фестиваля. С нетерпением ждем новой «порции»!

Автор: Людмила Сироткина

Comments are now closed for this entry