Навстречу хорошей музыке

Published Date

В преддверии IV Международного межвузовского композиторского естиваля «Новая музыка – новая реальность. К новым берегам», который состоится 8-11 октября 2014 г. в Уральской государственной консерватории им. М.П. Мусоргского в рамках Третьего международного МолОт-фестиваля, о своих ожиданиях рассказал Председатель Молодежного отделения Союза композиторов Российской Федерации, автор идеи и художественный руководитель МолОт-фестиваля Ярослав Судзиловский.

– Ярослав Сергеевич, в этом году к организации концертов международного МолОт-фестиваля подключается Уральское региональное представительство. Какими событиями будет ознаменован совместный проект МолОта и Уральской государственной консерватории?

– В Екатеринбурге намечается довольно обширная программа. Это и премьеры молодых армянских композиторов, и российско-белорусско-украинский молодежный проект «Отражение», и премьеры уральских композиторов по мотивам цикла «Картинки с выставки» Мусоргского. Помимо этого, планируется конференция, посвященная вопросам новых композиторских техник, а также творческий практикум, включающий обсуждение фестиваля и мастер-классы. Вообще же хочу сказать, что Урал для меня – это особое пространство. Посетив Екатеринбург в 2007 году, я познакомился с немалым количеством замечательных людей: Леонидом Гуревичем, Ольгой Викторовой, Александром Жемчужниковым… И, конечно, реверанс уральской хоровой школе: о том, что она является одной из сильнейших в стране, говорят повсюду. Сейчас, спустя семь лет, для меня начинается совершено новая история. Председатель Уральского отделения МолОта Дмитрий Ремезов и его молодые коллеги – это уже другое поколение. Посмотрим, что получится…

– Какие города, помимо Екатеринбурга, задействованы в фестивале впервые?

– Ашхабад, Ереван, Светлогорск… Я рад, что мы охватываем Закавказье. Армения, например, – это просто фантастическая культура. Надеюсь, что армянский проект в Екатеринбурге найдет отклик у слушателей. Остальные города – Казань, Саратов, Нижний Новгород, Санкт-Петербург и др. – принимают участие в фестивале стабильно. Иными словами, география концертов Международного фестиваля заметно расширяется. Я вообще думаю, что композитор должен как можно больше ездить. Композитору нужно непрестанно познавать: культуру, историю, ситуации, которые могут его обогатить, подтолкнуть мысль…

– Чем обусловлено такое усиленное взаимопроникновение культурных контактов в нынешней политической ситуации?

–  По-моему, то, что происходит сейчас между Россией и Украиной – это национальный позор. Я об этом говорил неоднократно. Это, знаете, как гнойный прыщ, который долго зрел, но рано или поздно лопается по законам физики. Важно то, что складывается чудовищная ситуация: обрубается общение между поколениями на десятилетия вперед. И культура в этом смысле остается сейчас единственной почвой для общения между будущими поколениями. Мы не должны ни в коем случае принимать участие в этой игре «в чужие ворота». Наблюдая за постиндустриальным обществом, я давно вывел, что композитор (и вообще Художники) должны, быть может, впервые за долгие годы признать себя как самостоятельный класс общества. Не как прослойку, не как интеллигенцию, а как класс. И мы должны относиться к системам – политическим, экономическим – с позиции нашего классового интереса. В том, что происходит между Россией и Украиной, нашего классового интереса нет никакого. Почему мы должны за это бороться? Они борются за конкретные ресурсы, а мы? Это война корпораций, к которой мы не имеем никакого отношения.

– Насколько продуктивна, на Ваш взгляд, организация концертов современной академической музыки в провинциальных городах?

– В провинциальных городах это продуктивнее, чем в Москве. Прежде всего, потому, что Москва представляет собой предельно информационный город. Здесь слишком много всего происходит. Переизбыток информации. Что касается провинциальных городов, то я могу сказать, что чем дальше от Москвы, тем лучше ситуация. И народ там лучше, кстати, чем в столице. В Москве очень алчный народ. В провинции нет той агрессивной энергетики, которую сплошь и рядом обнаруживаешь в Москве. Это к вопросу об этнокультурной составляющей, между прочим. Опыт показывает, что в отдаленных городах есть  заинтересованность. Вот, скажем, Саратов: прошедший в июне Всероссийский конкурс молодых композиторов им. Шнитке, где я был в составе жюри, показал, сколько энтузиазма у моих молодых коллег. Отдельного разговора заслуживают национальные республики – Якутия, Татарстан, престиж которых (в том числе в сфере культуры!) выступает неотъемлемым элементом национальной политики…

– Третий Международный МолОт-фестиваль проходит под знаком 5-летия Молодежного отделения Союза композиторов России. Юбилейная дата как-то отражается на содержании фестиваля?

– Нужно сказать, что этот фестиваль был объявлен фестивалем премьер. Но поскольку с некоторых пор я стал критическим реалистом, то понимаю, что многие из моих коллег не успеют представить свои произведения к назначенному сроку. Мне, конечно, не хотелось бы сокращать программу, потому что приоритетная цель МолОта – дать возможность молодым авторам быть услышанными. 5-летний рубеж МолОта позволяет сказать о том, какое большое значение имеет наша организация для молодежи. Причем важен не только факт ее существования – она должна еще и подстегивать. Роль ежегодной транснациональной ярмарки, демонстрирующей достижения каждого отделения нашей организации, трудно переоценить. К сожалению, на данном этапе этого не происходит повсеместно, однако существенные сдвиги, все же, есть. Так в Киеве, вопреки сложившейся ситуации, открылось наше представительство. Кроме того, там же мы презентуем собственный ансамбль, который в скором времени приедет в Россию. В Белоруссии и Татарстане сейчас мощнейшие проекты. В октябре в Москве состоятся премьеры молодых российских и зарубежных авторов. Одним словом, ожиданий очень много.

– С какими проблемами Вы непосредственно сталкиваетесь в процессе руководства МолОтом?

– Основная проблема состоит в том, что качество работ нередко настолько оставляет желать лучшего, что мы задаемся вопросом: может, вообще стóит вспомнить о проблеме формы и содержания? При этом у нас формально нет причин для отказа в исполнении произведений некоторых ребят. На сегодняшний день мы имеем «набитую руку» практически во всех регионах России. Этот пункт мы преодолели. У нас нет сейчас проблемы с массовым незнанием, которое имело место еще, скажем, пять лет назад. В этом отношении во многом помогла социальная сеть. Сегодня все обо всем осведомлены. А вот с содержанием –  катастрофа. И информированность в этом смысле ни на йоту не прибавила нам результативности. Щекотливый момент в данной ситуации состоит в том, что ни я, ни один из членов Художественного совета МолОта не преподаем композицию в ВУЗе. Это принципиальная позиция нашей организации, позволяющая избежать лобби. Однако вынужден признать, что в иной системе образования это было бы необходимо…

– В одном из своих выступлений в прессе Вы как раз говорите о том, что нынешняя система образования идет вразрез с подлинными устремлениями современных композиторов. Молодые авторы наиболее полно и неподдельно реализуют свой потенциал именно вне стен консерваторий. Как бороться с такой ситуацией?

– Да, сейчас много говорят о проблеме образования. В чем проблема российского образования? В советское время был очень важный момент, на который сегодня «закрывают глаза»: в СССР трудовое распределение являлось обязательным, поэтому советское образование этим себя оправдывало. Наше образование заточено на ту систему, которая делала заказ и получала результат. Что мы имеем теперь? Система образования осталась та же, а государство, которое брало на себя определенные обязательства, исчезло. Я считаю, что реформы системы образования быть не может, потому что всякая реформа – это половинчатая позиция; любая реформа советской системы, на мой взгляд, будет советской, только очень плохой, оскверненной в каком-то смысле. Нужно в корне пересматривать существующий режим, в котором лично я вижу хаос, анархию, бесструктурность. Композиторский же мозг заточен на абсолютный космический порядок. Во всем должна быть логика… Мне, например, нравится система – ренессансная по своей сути, – которая существует сейчас во ВГИКе. Здесь есть мастер и его школа. Может, и нам стоит подумать о том, чтобы был мастер и его подмастерья. Ценность такого подхода заключается в том, что он способствует развитию самокритики (которая отсутствует сейчас у многих!) и усмиряет гонор у подмастерья. У нас разучились учиться. У нас все великие – это тоже очень плохо. Знать свое место должен каждый, нужны тормоза какие-то внутренние… 

– Владимир Иванович Мартынов говорит о том, что в истории музыки «настал такой момент, что всё, о чем можно сказать, вдруг становится неинтересным и бессмысленным. Интересным становится только то, о чем нужно молчать. Наступает эпоха некоего нового молчания»… Но молчания как наиболее активного состояния сознания, в котором высшее средоточие сил… Что Вы думаете о перспективах развития академической музыки?

– Ситуация непростая. Академическая музыка должна найти себя. Сейчас она находится в состоянии какого-то перманентного самоабсурда. Владимир Иванович Мартынов абсолютно точно констатирует свершившийся на сегодня факт. Академическая музыка в том виде, какая она есть, бесперспективна. Другое дело, что композиторы реагируют на него не вполне адекватно… В этой связи и встает вопрос о мастерских. Скажем, есть мастер Мартынов. И пусть будет его школа. Ведь педагог по специальности – это нечто большее, чем человек, к которому нужно ходить два раза в неделю. Он должен вести философию, идеологию, историю музыки, гармонию, контрапункт… Это система мышления. И я очень надеюсь, что  вместо расхожего определения «крепкий профессионал» мы все чаще начнем узнавать о талантливых композиторах и хорошей музыке!..

Интервьюер: Яна Ферран