Ольга Капустян | Экспозиция музыки будущего

Published Date

Современная музыка вызывает много вопросов. Прежде всего, современна ли она? Иными словами, действительно ли она говорит о том и тем языком, которые нужны её современникам? Что даёт она человеку и должна ли что-то давать? В конце апреля в Нижнем Новгороде прошёл III фестиваль молодой музыки «Экспозиция XXI», который вновь «предложил» поискать ответы на эти вопросы.

Фестиваль «Экспозиция XXI» отличается от многих других подобных форумов тем, что он сугубо молодёжный. Молодые авторы присылают свои сочинения экспертной комиссии, которая на конкурсной основе отбирает то, что будет звучать на концертах (всего 21 сочинение 21 композитора). Это попытка создать определённую ауру «новоиспечённой», ещё возможно несовершенной, но интересной своей свежестью и нестандартностью музыки. «Молодость — пора наиболее буйных экспериментов, и было бы странно услышать на нашем фестивале максимально чистую, «стерильную» продукцию, без перегибов и перехлестов, — так очертил формат мероприятия эксперт фестиваля, председатель Нижегородского отделения Союза композиторов Борис Гецелев. — В отобранных для показа сочинениях — разнообразно направленные устремления, выражение самых разных способов высказывания. И в этом — примета нашего времени».

Другая особенность фестиваля связана с тем, что право исполнения новой музыки целиком отдано нижегородским музыкантам: студентам, выпускникам и молодым преподавателям консерватории. «Для нас важно, чтобы участниками были именно нижегородские исполнители, — говорит художественный руководитель фестиваля, композитор, преподаватель ННГК Сергей Попов, — хотя были предложения от ребят и из других городов. Сейчас ситуация в России такова, что мощной школы современного исполнительства нет или она находится на стадии становления. Поэтому мы ставим своей задачей не только воспитание композиторов и слушателей нового поколения, но и воспитание исполнителей».

Фестиваль интересен и тем, что новая музыка звучит в традиционных концертных залах Нижегородской государственной консерватории им. М.И. Глинки и Хорового колледжа им. Л.К. Сивухина. Никаких улиц, крыш, ночных заведений. Это своего рода попытка внести свежую струю в академичную атмосферу музыкального образования. И, как увидим дальше, она оказалась успешной.

dsc 1645

Итак, первый день — своеобразный первый шаг в сложный, но притягательный мир современной или, как её ещё называют, актуальной музыки. Этот шаг не прост, особенно для неподготовленного слушателя, а потому ценно, что фестиваль начался с лекционной (хотя и насыщенной музыкой) части. И пусть молодые композиторы как лекторы проявили себя не столь ярко, видимо из-за отстутствия опыта выступления перед аудиторией, сочинения, которые на этих встречах прозвучали, вызвали интерес у публики и послужили поводом к последующим обсуждениям.

Первое из них — музыка к анимационному фильму Droga (режиссёр Mirislav Kijowicz) для флейты, альтового саксофона, тубы, баяна и фортепиано Станислава Маковского (Москва). Это произведение, прозвучавшее на творческой встрече с композитором, интересно своей сиюминутной реакцией на каждый оттенок сюжета. Мы видим человека, который идёт по дороге и оказывается на распустье. Он не может сделать выбор, в какую сторону ему идти, и разрывается на две части, каждая из которых продолжает путь самостоятельно. Музыка укрупняет смысл. В этом момент она передаёт ощущение страшной дисгармонии, разлада с собой, с миром. В финале половинки воссоединяются. Однако пройдя разный путь, они тоже стали разными и возвращение к первоначальной гармонии уже невозможно.
Сочинение АPI’s Aria для флейты, кларнета, скрипки и виолончели того же С. Маковского носит скорее звукоизобразительный характер. Звуковая атмосфера пасеки (АPI’s — пчела): жужжание роя пчёл, скрип мёдогоночной машины, взрывы, доносящиеся с соседнего испытательного полигона — переплавлена в единое музыкальное полотно с помощью необычных приёмов звукоизвлечения: мультифоник духовых, slap-tongue, tongue–ram, бартоковского пиццикато, игры на подгрифнике у струнных.

Более серьёзная задача ставится в мультимедийной композиции С. Маковского с видеорядом Олега Новикова «Вытеснение», где воплощается идея З. Фрейда о вытеснении негативных эмоций из сознания. Быстрое, резкое, подчас давящее мелькание чёрно-белых абстрактных фигур, силуэтов, которые смешиваются, сжимаются, пульсируют, сопровождается приёмами «конкретной музыки» — скрипами дверей многострадального центра современного искусства «Арт-пропаганда».

В тот же день слушателей ждали две лекции молодых композиторов: «Электроакустическая композиция» Николая Попова (Москва) и «Новое в современной нотации» Сергея Попова (Нижний Новгород). Несмотря на различие тем разговора, на обеих встречах подчёркивалась необходимость всестороннего образования композиторов, которым сегодня, помимо прочего, необходимо обладать серьёзными техническими знаниями в сфере обработки звука, а также представлением о современных графических формах отображения различных штрихов и приёмов игры.

Среди сочинений, прозвучавших в рамках лекций, наибольший интерес вызвала, пожалуй, мультимедийная композиция Н. Попова Martellato, где графические видеообразы (по преимуществу спирали — как своеобразное воплощение идеи взаимодействия многомерности жизненных пространств) сопровождались выпуклыми, почти осязаемыми скрежетами, скрипами, завываниями, резко возникающими и резко обрывающимися.

Разговор об электроакустической композиции и техническом оснащении современного композитора не мог не навести на одну простую мысль — не сводится ли таким образом композиторское творчество к работе звукорежиссёра? Слишком много говорится о технологиях — о том, как звук должен быть записан или сгенерирован, какой обработке он затем подвергается. Не заменяет ли это увлечение средствами выражения то, что эти средства должны выражать?

Оставим этот вопрос пока без ответа и обратимся к первому концерту фестиваля «Экспозиция №1». На нём было достаточно примеров убедиться в том, что, несмотря на использование большого количества разнообразных приёмов и электронных технологий, молодые композиторы первостепенной задачей ставят воплощение той или иной художественной идеи. 

Первое отделение представляло собой пёструю картину из произведений, различных по инструментальному составу, по использованным приёмам игры, по темпераменту. И в этом его прелесть. 
Открывал его «Пазырыкский ковёр» для флейты, кларнета, кастаньет и треугольника студента Нижегородской консерватории Ильи Карпикова (исп. М. Стецюра, А. Шаров, Я. Козулина, В. Чесноков). Ритмичные резкие вдувания воздуха в дульце флейты, то пульсирующие, то тянущиеся звуки кларнета, звонкий стук кастаньет и всплески треугольника, благодаря некой неотшлифованности и разрозненности, воссоздавали атмосферу древней языческой культуры.

Не менее красочно прозвучало сочинение Анастасии Шестериковой (Нижний Новгород) «Ускользающие контуры» для кларнета и вибрафона (исп. В. Губченко, В. Иванюк). Здесь не используются мультимедийные средства, в них просто нет необходимости — сама музыка оставляет яркое визуальное впечатление. Звуковые линии намечаются штрихами, обретая плоть и объём, становятся рельефными и выпуклыми и растворяются в обертоновом облаке.

Одной из кульминаций концерта стало исполнение Fuming flames для альта и фортепиано (А. Ли, Р. Разгуляев) ереванского композитора Овика Сардаряна. Витиеватые насыщенные национальным колоритом темы у альта и гулкие басы рояля почти осязаемо создавали образ окутанных дымом языков пламени.

Изобразительные возможности сонорной музыки проявились в трёх пьесах Анны Даниловой (Нижний Новгород), объединённых в цикл «Открытки Луиджи Адольфа Тешьера» для флейты, кларнета, гитары, скрипки и ударных («Танец кукол», «Пьеро в саду» и «Вихрь»), которые сопровождалось видеопроекцией картин художника. Практически каждая деталь «Открыток» нашла отражение в образно-характерной и остроумной музыке (исп.И..Пешкова, В.Губченко, Е.Печеницына, Д.Ончукова, В.Иванюк, В.Чесноков).

В «Гоэтии» для малой домры, ударных и электроники композитор Григорий Зайцев (Москва) попытался соединить неизменную электронную «педаль» с полностью свободной партией ударных (исп. Г. Зайцев), на которую накладывалась партия солирующей домры в виде каденции (исп. К. Фиш). В результате возникала атмосфера средневекового ритуала магического заклинания.

А эмоциональной кульминацией первого отделения стала напористая, насыщенная зажигательными ритмами «Огненная токката» для флейты, кларнета, скрипки, виолончели и фортепиано петербургского композитора Антона Танонова (исп. М. Стецюра, А. Шаров, Е. Сидорова, Н. Тельминова, Р. Разгуляев).
На многие сочинения публика реагировала бурными овациями. Ощущение, что она была обескуражена тем, насколько содержательной и близкой, красочной и энергетически мощной может быть так называемая элитарная музыка.

Второе отделение было, безусловно, сложнее по языку, зато более грамотно выстроено. Целиком посвящённое музыке для струнных, оно выдвинуло в качестве главных героинь участниц струнного квартета Cantando: Анастасию Богданову, Анну Байрашеву, Карину Кузьмину и Юлию Мигунову. Каждое их выступление сопровождалось криками «браво». И это неспроста. Со времён первого фестиваля «Экспозиция XXI» ансамбль приобрёл большой опыт в исполнении современной музыки.

«Помню, как два года назад Юлия Мигунова на стадии разучивания квартета Александра Хубеева, звонила в панике: «Как это играть?!». Ничего, на нынешнем третьем фестивале этот квартет за предельно короткие сроки великолепно подготовил сложнейшие сочинения, которые в других крупных городах отказывались играть за нехваткой времени и возможностей», — рассказал Сергей Попов.

Сонорные композиции, прозвучавшие в исполнении Cantando, оказались схожи по звуковым приёмам: скрипы, шорохи, постукивания, игра смычком по струнам на грифе, на подгрифнике, на подставке. Однако это скорее «внешние» сходства. Образные же отличия произведений очевидны. У Романа Хозеева в Квартете для двух скрипок, альта и виолончели из шорохо-шипящего полотна выкристаллизовываются рельефные, в какой-то степени пасторальные мелодии, которые при многократном повторении расцвечиваются разными красками и поднимаются до уровня символических образов. В произведении Сергея Кима Qi III для струнного смычкового инструмента (исп. Н. Тельминова, виолончель) показано «зарождение» звука и его последующее исчезновение: исполнитель отпускает колок и звуковая тесситура ниспадает, уходя в «бездну». «Тёмные струны» Александра Хубеева для скрипки, виолончели и контрабаса (исп. А. Богданова, Ю. Мигунова, Ю. Барсуков), завораживающие своей магической ритуальностью, целиком были выстроены на шумовых приёмах.

Звукоизобретательностью интересна композиция Станислава Маковского Wasserkreislauf для гитары, двух скрипок, альта и виолончели. Образ воды во всём её природном многообразии (стихии, живительного источника, череды звонких капель) отсылает к известному сочинению Water Passion китайско-американского композитора Tan Dun. Однако сочинение С.&nbspМаковского значительно богаче и эмоционально, и содержательно.

Многие фестивальные выступления демонстрировали интерес молодых авторов к различным приёмам звукоизвлечения, поиск необычных звуковых красок. А вот произведение Mobile для двух скрипок, альта и виолончели Артура Зобнина (Санкт-Петербург), напротив, отличалось традиционным использованием инструментов и глубинным композиторским постижением их природы. В этом драматичном произведении, его энергичной устремлённости, по-видимому, сказалось влияние музыки Д. Шостаковича и, возможно, А. Шнитке.

Электроакустическая композиция Николая Попова Nibiru для двух скрипок, альта, виолончели, контрабаса и электроники как нельзя лучше подошла для гармоничного завершения концерта. Здесь электроника приобрела чуть ли не первостепенное значение, она стала ведущим компонентом, в который вписывывались и за которым устремлялись тематические линии инструментов квартета.

Не менее насыщенным и интересным был второй день фестиваля. Открылся он круглым столом, где поднимались вопросы современного музыкального искусства, его содержательности, взаимодействия музыки с видеорядом, обозначались проблемы композиторского образования, влекующие за собой недостаточность знаний современного композитора в области новых приёмов, техник.
В тот же день в зале Нижегородского хорового колледжа им. Л.К. Сивухина состоялся концерт «Экспозиция №2».

Произведения, прозвучавшие в начале, были интересны персонификацией используемых в них инструментов. Первое из них «Lingua amoris» («Язык любви») для четырёх солирующих голосов Леонида Именных (Пермь) целиком построено на «шумном» дыхании, речевом пении и ритмичном без фиксированной звуковысотности «рычании» вокалистов. Исполнители «Lingua amoris» (А. Лукшину, М. Осипову, Т. Гольберга, И. Горюшина), которые «подали» это произведение смело, артистично, искромётно, стали настоящим открытием фестиваля. В композиции «3:1» для флейты, кларнета, альта и фортепиано петербургского композитора Юрия Акбалькана «общались» между собой инструментальные «голоса», создавая своего рода инструментальный театр — фортепиано против флейты, кларнета и альта (исп. солисты NoName ensamble: М. Стецюра, А. Шаров, А. Ли, М. Булошников). А в Токкате Екатерины Суворкиной для солиста и любого солирующего музыкального инструмента (исп. Екатерина Стоименова, скрипка) обращение к инструменту как к герою и вовсе являлось главным художественным приёмом: то вопросительно, то взволнованно, то настойчиво солистка взывала к молчаливой скрипке, на что та ей отвечала — сначала немыми взмахами смычка, а затем стремительными мелодическими всплесками.

Сонорная линия современной музыки, предполагающая вслушивание в тембральную краску тянущихся звуков, была поддержана медитативным «Satori» для флейты, скрипки, виолончели и фортепиано Натальи Прокопенко (исп. NoName ensemble), тихим, застывшим «Посвящением» Марка Булошникова (Нижний Новгород) для контрабаса и четырёх скрипок (исп. Ю. Барсуков, А. Байрашева, А. Шмыга, А. Габяши, В. Силкина) и совершенно фантастическими «Миражами» для флейты, гобоя, фагота, валторны, трубы, скрипки, виолончели и фортепиано казанского композитора Эльмира Низамова (исп. Н. Кустов, А. Володин, В. Жуков, О. Бестужева и музыканты NoName ensemble).

Подводя итоги, можно сказать, что вся музыка, исполненная на фестивале, представляла своего рода индивидуальное прочтение авангардного наследия ХХ века. И как символичное возвращение к истокам в завершении прозвучало сочинение американского минималиста Терри Райли «In C» (1946). А.Е. Кром, доцент кафедры истории музыки ННГК, защитившая докторскую диссертацию на тему американского музыкального минимализма, поделилась своими впечатлениями: «Мне кажется, что это замечательное начинание. Сочинение необычное, что можно было почувствовать даже по реакции зала. В том и смысл минимализма: стираются границы между слушателем академических залов и слушателем ночных клубов, между аудиторией элитарной и массовой. Тем не менее это требует определённой подготовки, умения абстрагироваться от всего, погрузиться в звуковую медитацию. Просто отдаться этой музыке, которая воздействует как природа. Ведь это абсолютно свободное алеаторическое сочинение: здесь можно пропускать неудобные участки, можно перескакивать через паттерны, можно отдыхать какое-то время, потом опять подключаться. Мне кажется, ребята замечательно справились. Исполняя эту музыку, они её слушали, наслаждались. Я сама получила музыкантское удовольствие от этого исполнения. Мне приходилось слушать множество версий, интерпретаций этого сочинения. И могу сказать, что ребята нашли свой подход и сделали это со вкусом».

Исполнение «In C» произвело сильное впечатление. Когда из случайных наложений соседних паттернов у самых разных инструментов (а использованы были гитары, баяны, домры, скрипки, контрабас, маримба и др.) непосредственно в настоящий момент под остинатный ритм фортепиано и сочные перебивки ударных рождается уникальное музыкальное полотно, испытываешь несравненное удовольствие от вслушивания в эту захватывающую гетерофонию.

А как же быть с вопросом о современности или несовременности сегодняшней музыки? Он уже не возникает. Так как главным оказывается момент общения с музыкой — художественное впечатление. Есть мощный энергетический посыл, есть эстетическая составляющая, мысль, эмоция, красота формы и наслаждение этой красотой. Есть нечто новое, завораживающее неизведанным. Есть образы, отражающие наш нынешний мир — дисгармоничный и одновременно прекрасный.

«Экспозиция XXI» подошла к концу, но путь в мир современного музыкального искусства у многих нынешних участников, безусловно, только начинается. «Я не стал бы называть наш фестиваль готовым и законченным продуктом. Это скорее творческая лаборатория, где ребята делятся опытом, смотрят на других и себя показывают, — сказал С. Попов. — Вместе с потенциальными участниками мы постоянно находимся в поиске новых подходов к организации, ведь организация – тоже творчество. Так на нынешнем форуме по предложению ребят решили провести открытую показательную звукозапись в студии — нигде в России такого не проводилось...».

Сейчас трудно сказать, как сложатся судьбы молодых авторов, которые были представлены на этом форуме. Но, как считает Борис Гецелев, «есть надежда, что многие из них вырастут в хороших, настоящих, глубоко содержательных композиторов. Самое главное — тот message, с которым молодой композитор обращается к нашей сегодняшней и завтрашней публике. Хочется верить, что этот message будет содержательным, глубоким и вызовет ответную реакцию».
У этой музыки и у этих композиторов есть будущее. И это главное.


Автор: Ольга Капустян